Хм... — протянул он. — Усвоить содержание дело хоро­шее. Но что бы ты мог ответить на эту песенку?

Илюша посмотрел на Радикса, помолчал, потом сказал:

Может быть, если бы я просто попробовал разложить этот трехчлен на множители, вместо того чтобы сидеть да злиться, так он бы разложился в лучшем виде и я бы все вспомнил?

Вот это дело! — воскликнул Радикс. — Хорошо сказано. Поддерживаю и присоединяюсь... А поскольку это действи­тельно так, то я готов предложить тебе в качестве премии еще одну песенку. Тут, видишь ли, вот какая история...

При этих словах Радикс задумчиво почесал себе бровь (по­тому что затылка в его распоряжении не имелось).

Кто-то мне недавно говорил, уж не помню кто, будто ты любишь математику...

Конечно, люблю. И даже очень, — отозвался немедленно мальчик. — Да ты не думай, пожалуйста, что я хвастаюсь! Сам Василий Иваныч в классе говорил, что мы у него с Колькой Неверовым математический актив.

А ведь это, братец, довольно ответственное звание — «математический актив», если положить, к примеру, что Васи­лий Иваныч говорил всерьез.

Илюша замялся. Ему хотелось согласиться, а все-таки не­множко неловко самому о себе говорить как о «довольно от­ветственном математическом активе»...

Ничего, брат, не поделаешь, — отвечал Радикс. — Хо­чешь быть в математическом активе, так нечего трусить. Да­вай попробуем?

Илюша не знал, что на это ответить, и спросил:

А про какую ты песенку говорил?

Радикс улыбнулся, стал рядом с Илюшей и протянул ему свою руку.

Это будет, — сказал он, — совершенно новая и особенная песенка — и заметь: она с секретом. Внимание!

Двадцать две совы скучали На больших сухих суках, Двадцать две совы мечтали О семи больших мытах, О мышах довольно юрких, В аккуратных серых шкурках.

Слюнки капали с усов У огромных серых сов. Вот как жили-поживали Эти совы на суках — Двадцать две совы мечтали О семи больших мышах.

Песснка хорошая, — сказал Илюша, — только я не со­всем понял, в чем тут дело.

Я ведь тебе сказал, что песенка эта с секретом. Дано: со­вы, мышп и так далее, рифмы, строчки и все такое. Спраши­вается: о чем повествует данное сочинение?

Илюша думал, думал, но придумать ничего не мог.

Слабо, слабо!—отозвался собеседник. — Тогда вот ты мне что скажи: слыхал ли ты что-нибудь о музах?

Слыхал, — отвечал мальчик. — Это такие, вроде богинь у греков были, и они разными искусствами занимались: одна театром, другая стихами, и так далее.