Буква п, которую Мишка столкнул своей плюшевой лапкой с цилиндра человеч­ка Знаменателя, кое-как при­поднялась с пола и жалобно пропищала:

— Я буду больше еди­ницы!

В ответ на это плюше­вый Мипша, очень удобно примостившийся на краю ци­линдра Знаменателя, начал пыхтеть и понемножку тол­стеть, а дама начала поне­многу расти вверх.

Илюша подумал: «Эн уве­личивается, и сумма растет. Ну да, так и должно быть, ко­нечно! Чем больше будет число членов, тем и сумма будет больше. Ясно!»

А Мишка посмеивался и и все толстел. Дама тоже все тянулась вверх. Мишка уже стал ростом с кошку, а дама выросла примерно вдвое. Самое страп- ное при этом было то, что она не толстела, а только тянулась вверх и становилась все более тощей. Мишка вырос до раз­меров целого теленка, так что оставалось только удивляться, как он умещается на цилиндре, уцепившись за него задней лапой. Длинная дама уже даже начала как-то странно пока­чиваться, точно малейший ветерок мог ее свалить. А Мишка стал как настоящий Топтыгин.

Вдруг дама взвизгнула, ее головка дернулась вниз и вбок, вся она свернулась восьмеркой и упала на бок. А громадная задняя лапа Мишки тоже как-то завинтилась, вроде лежащей на боку восьмерки.

Илюша посмотрел на это и обернулся к Радиксу за по­мощью.

с пола перелетел ему па ту­лью цилиндра. Получилась снова уже известная Илюше формула:

— Эта упавшая на бок восьмерка, — пояснил тот, — есть знак бесконечности. Если число членов растет безгранично, то л сумма прогрессии растег так же безгранично. В таком слу­чае говорят, что и число liJienoB и сумма прогрессии являются бесконечно большими величинами.

Илюша глянул пскоса i[a Радикса и спросил:

Так это, значит, и б^дет бесконечность?

Н-да... — отозвался Радикс таким недовольным голосом, будто из него кто-то силко^ вытянул это «н-да»...

Он, видимо, был сильно не в духе.

Послушай,— сказал ^1люша как только умел любезно,— мне ужасно неприятно, чч(> ты так на меня сердишься, но я, честное слово, не хотел ^ебя сердить. Честное слово! И я буду очень стараться. ТоЛко уж ты, пожалуйста, расскажи. Значит, эта штука будет гораздо больше даже того порази­тельного архимедова чпсл^, в котором восемьдесят квадрил­лионов нулей? Что же это .'а число такое?

Выслушав это, Радикс Нахмурился еще пуще. Видно было, что бедный Илюша, сам того не желая, задел беднягу за живое.

Начнем с того,— за^шл Радикс, — что это вовсе не чис­ло! Древний грек, замечагельный философ древности Ари­стотель, который жил I' четвертом веке до нашей эры, так говорил о бесконечности. «Опа, — говорил Аристотель, — су­ществует только в возможности». Он говорил еще, что это не такая величина, дальше которой ничего нет, а такая, дальше которой всегда есть еще ч ^-то. Как это понимать? А вот как. Когда мы говорим, что какчя-пибудь величина является беско­нечно большой, то, значит, мы говорим о величине, во-первых, переменной, а во-вторых, неограниченно возрастающей, вот как наш плюшевый Мишка или Сумма в то время, когда они растут и растут. Какие бь[ ты ни ставил вехи па пути такой переменной величины, она rtce равно уйдет дальше их. Если ты перенесешь эти вехи зате»1 еще дальше, она и за те уйдет, и так всегда будет, как бы ты далеко ни забирался.