Вот и опять получается, — заявил Илюша, — что математика — это опытная наука...
... опирающаяся в своих построениях на здравый человеческий рассудок, на логику, — добавил Радикс, — и постоянно проверяющая своп построения на решениях практических задач. Когда-то Аристотель учил, что человеку нужна свобода, но не просто свобода, а обдуманпая свобода, разумная, такая, которая ведет к полезным результатам. И вот, обдумывая своп удачные и полезные действия, человек и находит математические орудия, которыми он покоряет Природу. Вот примерно как! Конечно, что ни дальше, тем оно становится сложнее, но, как говорится, чем дальше в лес, тем больше дров! Ну, следует еще отметить, что летит тело по параболе только в пустоте, то есть при отсутствии сопротивления воздуха, в полном безветрии, а иначе получается хотя и близкая к параболе крпвая, но все-таки не парабола. Хот; ксе математические образы, которые мы в рассуждениях считаем абсолютно точными, на практике не могут иметь такую неограниченную точность, однако самое важное и самое основное в явлении они выявляют с большой силой.
Внезапно откуда-то донесся знакомый мелодичный свист древних флейточек, раздался легкий топот маленьких копытец, и голос небезызвестного Илюше Фавна лукаво произнес:
А камушки? Морские камушки?
Что такое? — вопросил Радпкс. — Какие это камушки?
Ах да! — воскликнул мальчик. — Морские камушки, обкатанные волнами, как трехосный эллипсоид!
Верно! — подтвердил Радпкс. — Вот тебе и еще пример довольно сложного геометрического тела, который сооружает сама природа.
В общем, ясно! — примирительно заявил Мнимий. — И я предлагаю, приняв в общем выводы моего почтенного папаши к сведению и руководству, перейти к нашим очередным делам. Мне хотелось бы обратить ваше внимание па ряд особо значительных фактов из истории пашей науки. Хотите ли вы меня выслушать?
Очень даже! — отвечал Илюша. — Когда вы мне все здесь рассказываете о развитии нашей науки от древности н чуть ли не до наших дней, то выходит более понятпо...
Хорошо, — заметил Мнпмий, — насчет «чуть ли не до наших дней» — это немножко, пожалуй, слишком, ибо «наши дни» в математике — это уж очень трудно! Но кое-что наметить можноТолько вы слушайте внимательно и сейчас же переспрашивайте без стеснения, как только почувствуете, что теряете нить моего рассказа. Согласны?
Вполне!
Итак, надо отметить, что в науке время от времени бывают некоторые нежданно разительные перемены. То есть если рассуждать впоследствии, то поймешь, что они не такие уж «нежданные», а, наоборот, подготовлялись издалека, хотя самое решение вопроса сперва кажется совершенно неожиданным. Понимаете вы меня?
